Христос воскресе!!!

...Нынешняя Пасха несет много личных перемен...

  
Это - тайваньский доллар, купюра достоинством примерно в 800 наших рублей. Посмотрите, с каким увлечением китайские школьники рассматривают здесь макет земного шара ;) 
Будут ли какие-нибудь ассоциации? 
Интересно, как бы отнесся наш МинФин к изображению на 1000чной купюре учителя или чего-нибудь такого школьного, мотивирующего на образование? )) 

Недавно мной была съедена маракуйя. Это знак. 

Во-первых, профессор Ма-Ко-Фу (Мальшуков) вернулся с Тайваня. Прилетел сегодня после полугодовой командировки. ПАПА дома, наконец-то, ура...

Во-вторых,  позади мудрёная сессия, и я теперь курс четвёртый, с предстоящим дипломом, хм...
Но есть намёки, есть идеи, и наконец, им пока сейчас можно не предаваться, а читать, что душе потребно.

В-третьих, на Урал-таки еду. и сейчас думаю над программой духовно-поэтического вечера для жителей посёлков Кусья, Кын и Тёплая Гора.  Как бы всё связать в единый блок? что взять?

В-четвёртых, впереди поле за Суходревом и голландские фризы (причём там уже второй жеребёнок), свадьба друзей и дни рождения ...
Бессвязно, конечно, но теперь всё можно. 

А на вкус маракуйя  - кисло-сладкая. Но скорее - кислая. 

А сегодня на прививочном пункте встретила двоих одношкольников, фамилии с именами вспоминала.  Они бодры, веселы и идут через два дня в поход, под Красноярск.Они меня не узнали, и я их сперва тоже, по облагороженному виду и почти нормальной речи. Они окончили школу на год раньше, и недавно весь этот выпуск пронёсся у меня перед глазами, потому что мама сказала два дня назад: "А ты помнишь...?" Одного из их друзей я больше на прививочном пункте не встречу. И даже на улице - просто так. 
Кажется, его звали Сергеем, и светлая, вечная ему память. + 

Из 20го века войн и революций снова надо в XIX, ибо там все замечательные критики наши. А экзамен совсем в реальном времени. Но не он озадачивает меня, а сложный синтаксис сложного предложения, максимально приближенный деканатом к разгару лета - аж 30 го числа. 

в Поречье - мечта моего детства - новая ферма, и там три лошади, с кусачим орловским рысаком.
А по дачным улицам ездят вновь гремящие, гудящие машины и идёт некая сиротеющая жизнь. 

В храме должны снова начаться работы.

Лечила антивирусом

Укрась свой аватар Георгиевской ленточкой! (хотя ленточка без награды не есть достижение)
Георгиевская ленточка для ЖЖ.

Если бы по этой повести сняли фильм, то получилось бы более душеглубоко, нежели пресловутый "Остров".
Автором её является О.В. Второва-Яфа, и это вторая тетрадь сочинения под названием "Авгуровы острова" (о Соловках периода СЛОНа) - "Мать Вероника". Повесть не биографична, но каждый практически эпизод может найти документальное подтверждение в страшной и удивительной истории советских концлагерей.
Это ещё и проповедь такая: о неосуждении, смирении, но её как будто русская история писала.
Огненная вещь. Не в бровь, а в глаз.

"И она радовалась и веселилась, испытывая исключительный душевный подъём и чувствуя в себе такой прилив сил, что ей уже не терпелось как можно скорее найти им достойное приложение"
"...Когда же в конце путешествия мать Вероника с палубы парохода на пристань Соловецкого монастыря, ей показалось, что она ещё при жизни сподобилась переселиться в какой-то потусторонний мир, и в мистическом экстазе она благоговейно вступила на "святую землю" издавна прославленного и заочно ею чтимого монастыря"
далее шел большой и удивительный путь, рассказ о том, что надо и не надо было "применять", а в конце:
"Если бы Верочка Языкова могла увидеть теперь распростертое на лагерной больничной койке худое и длинное тело матери Вероники, она едва ли узнала себя в этой изнурённой монахине с пергаментным лицом и скрещенными на груди костлявыми, как у скелета, руками.
Но Верочки Языковой давно уже не было ни на том, ни на этом свете — она умерла как пустая форма, как внешняя оболочка зерна, которое долго невидимо таилось в ней..., но которое — в скорбях и муках — пробудилось однажды, проросло и, сбросив мешавшую шелуху, выросло в конце концов в большое, крепкое и стойкое дерево, многим послужившее нравственной опорой и защитой, — в мудрую и до самозабвения любвеобильную мать Веронику, безвестную праведницу, только что отошедшую из этого мира борьбы и страданий, чтобы возродиться для вечной жизни, где "несть ни печалей, ни воздыханий" и где, без сомнения, она сопричислится к лику таких же, как она, безымянных и не канонизированных анзерских страстотерпцев. "
(См. Проценко П.Г.. Мироносицы в эпоху ГУЛАГа: сборник/ Сост. и коммент. П.Г. Проценко. Нижний Новгород: Издательство Братства во имя св. князя Александра Невского, 2004. - 608 с.)